Нью-Васюки

КОЗЬМОДЕМЬЯНСК ВРЕМЕН ШАХМАТНОГО СЕАНСА С ГРОССМЕЙСТЕРОМ БЕНДЕРОМ

Как известно, Козьмодемьянск стал прототипом Васюков из романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» - небольшого провинциального городка, жителям которого великий комбинатор во всех красках сулил межпланетный шахматный турнир.

В июле 1925 года к пристани Козьмодемьянска пристал пароход «Герцен».
На нем находились молодые репортеры популярной в ту пору газеты «Гудок» Илья Ильф и Евгений Петров. Они должны были освещать в газете, как идет распространение 4-го тиража «Крестьянского займа». 27 июля будущие создатели знаменитого романа увидели Козьмодемьянск. Крутые берега, на которых стоял этот волжский город так впечатлили Ильфа, что он занес упоминание о них в свою записную книжку. И впоследствии крутая лестница, ведущая из нагорной части города в низовую, появится на страницах романа «Двенадцать стульев». Именно по такой лестнице Остап Бендер убегал от разъяренных васюкинцев после шахматного сеанса одновременной игры.

Козьмодемьянск по городской переписи 1923 года насчитывал 7049 жителей - примерно столько же, сколько сообщал о Васюках справочник, который несостоявшийся художник Бендер, со скандалом изгнанный с парохода «Скрябин» за своего «сеятеля», прихватил с собой из каюты одного из персонажей. И сам «Скрябин» словно списан с реального «Герцена», на котором плыли Ильф и Петров.

В Козьмодемьянске тогда насчитывалось 1179 дворов, в которых проживали 6644 русских, 179 марийцев, 120 чуваш, 79 татар, 15 немцев, 6 поляков, 3 мордвина, 1 француз и 1 грек. Население в большинстве своем состояло из крестьян и мещан. Немало было ремесленников, занимавшихся починков ботинок и сапог, медников, лудильщиков, кузнецов, плотников и корзинщиков. Был в городе и свой часовщик.

Город имел вторую по своему значению в автономной области лесную ярмарку, но на нее корреспонденты «Гудка» опоздали: в тот год она проводилась 1 июня.

Из промышленных предприятий в Козьмодемьянске, как и в Васюках, имелся пивоваренный завод («Волжская Бавария», бывший завод Бычкова). И так же, как в справочнике из каюты «Скрябина», в Козьмодемьянске был педагогический техникум. Имелась и лесопилка.

Кузьма, как в обиходе иногда называют Козьмодемьянск, кормился за счет Волги-матушки. Профсоюз водников был в городе самым многочисленным - более 600 человек.

Козьмодемьянская типография, хотя и насчитывала всего три десятка рабочих, являлась важным предприятием. Существовала в Кузьме и своя торговая биржа, где агентство Госбанка занималось кредитованием торговых фирм. Словом, это был настоящий купеческий город.

Славился Козьмодемьянск и своими садами с ярко-красными яблоками «анис» и крыжовником. В городе были свой театр и историко-художественный музей. Городская библиотека в 1924 году насчитывала 14 тысяч экземпляров книг, правда, в большинстве своем это были издания дореволюционных лет.

Что касается шахмат, то как раз в 1927 году, когда происходило действие романа «12 стульев», в Маробласти состоялся первый шахматный турнир на областное первенство. Победителем стал житель Юрина.

В Козьмодемьянск приезжали самые разные знаменитости. Горячую встречу в 1928 году устроили в городе югославским комсомольцам Мирко и Биоковичу - делегатам V Коммунистического Интернационала Молодежи, проходившего в Москве. Встреча была приурочена к Международному юношескому дню, который по традиции проводили в начале сентября как антивоенную акцию в память жертв первой мировой войны.

Любили козьмодемьянцы посещать кинематограф, который в ту пору называли «Великим немым». Из кинолент особой опулярностью пользовались боевики с трюками, стрельбой, погонями. «Подземный гул», «Рука в перчатке», «Под чужим именем», «Хищники Флориды» - вот названия самых топовых фильмов той поры. Во времена нэпа американская кинопродукция, как и сегодня, доминировала повсюду, даже в Советском Союзе, который еще не был закрыт «железным занавесом».

И все-таки в Козьмодемьянске той поры даже по провинциальным меркам было мало промышленных предприятий. Представитель Козьмодемьянского кантона С. Локтев жаловался на то, что власти Маробласти забывают про Козьмодемьянск в своих планах. Не считать же серьезным производством мыловаренную мастерскую, в которой трудились трое рабочих!

Так что фантазии Остапа Бендера о Нью-Васюках и Межпланетном шахматном турнире выглядят на этом фоне особенно издевательскими. Хотя козьмодемьянцы (читай: васюкинцы) и тогда, и сейчас - большие патриоты своего города, который, по их мнению, в начале 1920-х годов заслуживал статуса областного центра гораздо больше, чем Краснококшайск, в котором было куда меньше жителей и ниже экономическая активность.

Да, в 20-е годы ХХ века на козьмодемьянском базаре было на что посмотреть: яблоки, вишни и другая разная ягода, зерно, гуси, утки - все, что давало село, ожившее после окончания гражданской войны.

И на тираж «Крестьянского займа», очевидцами которого были Ильф и Петров, жители Козьмодемьянска подписывались щедро. Вот что писал «Гудок» от 30 июля 1925 года: «Утром на самом «Герцене» начался тираж… Столик у входа бойко торгует облигациями. Облигация идет легко и даже несколько игриво. «Дайте парочку!» «Будто пару чаю просит…» «Столик продал займа на 580 рублей…»

Так что не случайно писатели вспомнили об этом путешествии спустя два года в своем романе. Действительно, было, что вспомнить из увиденного тогда.

Василий ВОСТРИКОВ