Ели людей и кашу из тараканов

В ПРЕЖНИЕ ГОДЫ ЗАСУХИ В МАРИЙСКОМ КРАЕ ИМЕЛИ КУДА БОЛЕЕ ТЯЖЕЛЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

О переменах климата, которых не помнят даже старожилы, начали говорить в России со второй половины XIX века, когда наметилось явное повышение сезонных температур.

Засухи в это время стали приходить в Поволжье с пугающей регулярностью: 1854, 1858, 1859, 1862, 1863… Лето 1862 года и вовсе запомнилось беспрецедентной жарой: кинь спичку, и загорится все вокруг.

В 1891 году в период засухи обмелела даже Волга. Осадков за лето выпало в три раза меньше нормы. А верным спутником засухи издревле был неурожай. В ту пору для голодающих организовали сбор средств, но призрак голода 1891 года еще долго витал над крестьянскими семьями. Неурожайным для Поволжья и Приуралья выдался и 1898 год. В 1901 году страшная жара стояла весь июнь и июль в Казанской, Вятской и ряде других губерний средней полосы России. И как следствие - голод с трагическими последствиями.

Но еще более страшным для Поволжья стал голод в 1921 года. Лето было сухое и жаркое, погибло до трети яровых. Недород усугубила политика властей - бессистемная и чрезвычайно тяжелая продразверстка. Первые признаки голода в Маробласти ощущались еще в 1920 году. А летом 1921 года «рацион» жителей голодающих марийских деревень состоял из толченой ильмовой коры, желудевой муки, муки из лебеды, ольховых шишек, костей, липовой коры, мякины, отрубей, соломы. Крестьяне ели падаль, съели всех окрестных собак и кошек.

В сборнике материалов «Голод в МАО в 1921 - 1922 годах» описан следующий случай: «Зимой 1922 года в Шиньшинской волости голодная татарка из деревни Верхняя Ура сварила кашу из тараканов. Кашу она съела, но не вынесла такую необыкновенную пищу. Несчастную женщину вздуло, и она скончалась».

В Кумужъяльской волости Краснококшайского кантона нашли серую глину, которую посчитали приятной на вкус и оттого съедобной. Случались и случаи каннибализма. Люди кончали с собой из-за мук голода.
Притом, по нашим сегодняшним меркам, средняя температура летом 1921 года в МАО была не такой уж высокой - всего плюс 24 по Цельсию. Тем не менее этого оказалась достаточно, чтобы вызвать катастрофические для Маробласти последствия - лесные пожары и засуху.

Тяжелыми погодными условиями запомнились 1932 - 1933 годы, когда пострадали не только Поволжье, но и Украина, Кубань и Казахстан (так называемый «Голодомор»). В 1936 году лето также выдалось засушливым. Урожая собрали значительно меньше ожидаемого, и колхозникам на трудодни остались сущие крохи, вопреки утверждениям советской пропаганды, что «жить стало лучше, жить стало веселее».

Жаркое лето стояло и в грозном 1941-м. В 1946-м жестокая засуха постигла многие районы Советского Союза, в том числе и Марийскую АССР, подорвав экономику и без того ослабленных войной колхозов и вызвав обнищание значительной части сельского населения.

И в дальнейшем засуха регулярно посещала марийские поля. В 1963 году поздняя весна и жаркий июль не дали растениям взойти как следует. Серьезные потери испытало и животноводство. Неумелое руководство сельским хозяйством со стороны местных партийных органов усугубило положение. В результате республика не выполнила своих обязательств перед государством ни по зерну, ни по мясу, ни по молоку, ни по картофелю, не говоря уже по особенно любимой тогдашним советским лидером Хрущевым кукурузе - «царице полей».

1963 год был вообще одним из самых неудачных в истории сельского хозяйства СССР. Советскому правительству пришлось закупать в США и Канаде огромное количество зерна, потратив на это значительную часть золотого запаса страны, что дало основание Черчиллю язвительно отозваться о необыкновенных способностях Хрущева угробить сельское хозяйство в стране, которая до того кормила других.

Вскоре соратники отправили «дорогого Никиту Сергеевича» в отставку. В Марийской АССР также сменилось партийное руководство: главой обкома КПСС избрали П.Ураева, впоследствии проявившего себя как умелого руководителя в области сельского хозяйства. При нем республика в 1965 году получила свой первый орден - орден Ленина.

Жаркими и тяжелыми для хлеборобов средней полосы выдался 1972 и особенно 1975 год. Нелегко было и в 1984-м, когда из-за сумасшедшей жары над рядом регионов страны смерчи разрушили дома и линии электропередач. В такие годы страда на поле превращалась в поле битвы, а уборка урожая - в серьезное испытание для людей и техники. И именно в эти периоды становится понятным, что стоит за словами «зона рискованного земледелия», в которую входит и наша республика.

Василий ВОСТРИКОВ