Собеседник газеты «Йошкар-Ола» – Сергей Хабибуллин, ветеран СВО. Человек, побывавший на двух разных планетах – Мир и Война.
О том, что происходит за «ленточкой», мы, обычные люди, знаем только из новостей, поэтому рассказ непосредственного участника боевых действий поможет понять реальные события.
Трудное решение
Сергей оказался на войне в 2023 году, когда ушел на фронт добровольцем. Почему? Постоянно смотрел репортажи с полей СВО, и больше всего его поражало, как гибнут… дети. В голове не укладывалось. Возмущение копилось, копилось, пока в душе не вспыхнуло: надо ехать.
– В такие моменты голова не думает, – признается он. – Это зов души, зов сердца. Даже не думал, что может быть со мной. В голове стучит одна мысль: я должен внести свой вклад в защиту этих детей. Маленьких ангелочков, которые гибнут там, пока мы здесь.
До этого Сергей трудился на заводе «Премьер-пласт» наладчиком. Делал продукцию опять же для деток: ручки, пеналы, папки. Самая мирная профессия – и вдруг такая резкая перемена в жизни. А ведь он уже был семейным человеком, растил двоих ребятишек.
– В семье, конечно же, мое решение никто не понял, кроме старшего сына Данила, – говорит ветеран СВО. – Ему тогда было 11 лет, он у меня настоящий патриот России, причем это не я в него вложил, он сам к этому пришел.
А вот супруга, как, наверное, и любая жена, была против. Несколько дней не разговаривала. Помирились, когда Сергей был уже в учебке. Внутри, может, и не приняла его решения, но сдержалась. Жены – они мудрые, чувствуют, что самое важное – сохранить семью.
На тренировке как в бою
И все равно: каждый день слезы по телефону. Сергей жену даже «оттуда» пытался цветами задабривать, букеты отправлял через доставку. Телефоны на СВО запрещены, но только за «ленточкой». Воин попал в морскую пехоту. Две недели на «передке» и две недели отдыха в тылу: помыться, побриться, в порядок себя привести. По-людски все как-то, по-человечески.
Интересно, что сразу попал в морскую пехоту, а ведь до этого он даже в армии-то не был! И вдруг такое. Тренировки, приближенные к условиям боя, начались сразу. Нагрузки были такие, что у Сергея, как он признается, мелькнула мысль: «А что я-то здесь делаю?» Позже понял: только благодаря суровой боеподготовке, может, и жив остался.
Парни бегали по 8 километров в день в полной амуниции. Один только «броник» весил 12 килограммов, а все снаряжение доходило до 32-36 килограммов. У гранатометчиков вообще жуткая тяжесть. Но через неделю тренировок организм привык. Сергей сам по себе худощавый, жилистый, да и спорт помог. Не сказать, что он фанатик, но дома турник висит, подтягивается, отжимается, а с ним и дети, зимой на лыжах бегают, на коньках катаются.
Как победить страх?
Итак, вчерашний изготовитель ручек попал в самое пекло – в штурмовики. Это постоянный риск, в тебя стреляют в упор! Первый вопрос: как держался?
– А знаете, что помогало? – отвечает Сергей Хабибуллин. – Нам присылали письма дети со всей страны. Я никогда не мог до конца прочитать ни одно письмо. Хотя у малыша и строк-то четыре-пять, а я не могу – слезы бегут, и все. Вот мы друг на друга смотрим – и прямо слезы у взрослых мужиков. Такие письма для солдата очень нужны.
А в бою… Наверное, журналисты замучили бойцов вопросом про страх. Но куда ж деваться, вот и я спросил, как от него избавиться. Рядом смерть, как ни крути.
– Надо ехать сразу, чтобы меньше думать. Ехать как на работу, ты же мужчина. Я должен, я обязан, я поехал. Идешь в бой с холодной головой и с мыслью: будет так, как должно быть. Со страхом в бой идти нельзя да и с плохой мыслью тоже. А знаете, когда страх появился? – признается Сергей. – Мы шли в штурм и присели в окопе по команде. И вот сидим впятером, а между нами воткнулся в землю снаряд, но не взорвался. Время остановилось. Один парень перестал после этого разговаривать. Вообще. Потерял дар речи. И я понял смысл этой фразы.
Вероятно, психика пошатнулась. Тому парню предлагали уйти на гражданку, но он молчал и бумаги не подписывал. Потом подорвался во время очередного штурма. Война жестока.
Дело пацана
Давно хотел спросить, почему взрослые мужики там, на «передке», друг друга называют пацанами.
– По-моему, в этом слове есть тепло и уважение, – рассуждает мой собеседник. – Это теплое слово. Все же из жизни. Боевое братство никто не прививает сверху. Когда ты приходишь из первого боя, у тебя в голове все по-другому. Ты смотришь на пацанов уже как на родных, это семья твоя.
Они общаются и сейчас, в мирной жизни. Вот только мало парней на гражданке: большинство ушли обратно за «ленточку», а некоторые вернулись уже в гробах. Это война… Сергей Хабибуллин попал в первую волну, когда год можно было отслужить – и домой. И уже выбор за тобой: либо продлеваешь контракт, либо нет.
– Если честно, когда я вернулся, меня ломало два месяца. Почему? Я ведь там нужен, у меня есть навыки. Есть задача, и ее надо выполнить. И со мной идут парни, кто думает так же. Думал об этом, говорил с супругой, спорил. А потом она сказала, что беременна третьим… – рассказывает боец.
Конечно же, это был решающий аргумент. Как у Лемехова: все, навоевался. Да Сергей и сам понял, что нужен здесь, ему троих детей на ноги поставить надо.
Без помощи не останутся
Очень важно, что в Марий Эл оказывается всесторонняя поддержка участникам спецоперации и членам их семей: например, списание просроченных кредитов до 10 миллионов рублей, для детей – поступление на бюджетные места в вузы, школы и детские сады вне очереди и т.д. Республика активировала программы по поиску работы для ветеранов СВО, их адаптации и переобучения, чтобы помочь пережить переход из одного мира в другой. Некоторые даже в политику идут. Их курируют надзорные ведомства, Ассоциация ветеранов СВО и фонд «Защитники Отечества» поддерживают делом.
Одной из таких форм помощи является кадровая программа «Герои Марий Эл. Талешке-влак», инициированная Главой республики Юрием Зайцевым по аналогии с федеральной программой «Время Героев».
И здесь важно знать меру. Многие, наверное, видели некрасивые картины, когда герой прорывается – нет, не через фронт – сквозь мирных людей в очереди. У Сергея Хабибуллина на это свой вариант поведения.
– Честно сказать, держу в секрете, что я участник [CВО]. Пиариться ходить? Не мое это. Даже когда на мероприятия приглашают, всегда еду по гражданке и уже в машине переодеваюсь в форму, – утверждает йошкаролинец. – И когда в больницу прихожу, зная, что участники СВО идут без очереди, все равно сижу вместе со всеми. Там такие же люди сидят, бабушки, у которых здоровье шалит, и я такой герой пойду без очереди? Нет. Не за это воевал.